|
Дипломатические шаги
Один из его первых дипломатических шагов в апреле 1942 г. — предложить американскому послу в Виши адмиралу Леги свои услуги. В беседе 27 апреля он просит посла передать Рузвельту, что, «даже если Германия потерпит поражение, он, Лаваль, будет проводить ту же политику, потому что без сотрудничества с Германией не может быть окончательного мира... Эта война, — продолжает он, — гражданская война, в которой Сталин окажется единственным победителем, если демократии будут продолжать борьбу против рейха. В интересах Соединенных Штатов, так же как и Европы, чтобы война кончилась как можно быстрее...
Из числа глав правительств, не участвующих в войне, я единственный вместе с генералом Франко, кто во время войны встречается с канцлером (т.е. Гитлером.). Я нахожусь в самых лучших условиях, чтобы вновь вступить с канцлером в личный контакт». Л а валю не удалось сыграть казавшуюся ему такой заманчивой роль посредника между Рузвельтом и Гитлером, чтобы повернуть США от войны против Германии к войне против СССР. Он продолжает служить гитлеровцам с остервенением игрока, который все поставил на карту и уже сам понимает, что отступать некуда.
В своей речи 22 июня 1942 г. — в первую годовщину нападения гитлеровской Германии на Советский Союз — он провозглашает: «В результате этой войны неизбежно возникнет новая Европа. Часто говорят о Европе. Это слово, к которому во Франции еще не очень привыкли... Чтобы построить эту Европу, Германия ведет гигантские бои. Она должна вместе с другими нести колоссальные жертвы, и она не жалеет крови своих юношей: она берет их с заводов и полей. Я желаю германской победы, потому что без этой победы завтра повсюду установится большевизм». Но сообщники Лаваля по перевороту 1940 г. теперь мало верят в эту победу.
Виши раскалывается. Вейган смотрит уже в сторону американцев и благополучно выходит из игры, дав немцам себя арестовать после высадки союзников в Северной Африке. Дарлан ведет переговоры с американцами в Алжире, а Лаваль, побывав вновь у Гитлера (на этот раз в Берхтесгадене), продолжает свое: «Через несколько недель немцы захватят у американцев Африку, и, если мы не поможем немцам, американцы сохранят ее за собой». Лаваль хорошо знает жестокие правила игры, терминами которой он все время определяет политические ситуации. В 1940 г. де Голль ставил на лошадь, у которой было мало шансов на выигрыш. Сейчас, в конце 1942 г., роли переменились. Лошадь Лаваля имеет мало шансов, но ставить на другую лошадь поздно, тебя уже не пустят к окошку тотализатора. И Лаваль продолжает свою политику гитлеровского лакея во Франции. «Это религиозная война, — объявляет Лаваль 13 декабря 1942 г. Победа Германии не даст нашей цивилизации утонуть в коммунизме». Тон становится менее уверенным, и он все больше обращается к аргументам запугивания капиталистического Запада.
«Если союзники одержат верх, — заявляет он в речи 5 мая 1943 г., — то англосаксонский мир сразу же столкнется с Советами». Осенью 1943 г. Виши охватывает паника: начинается политика «спасайся, кто может». Петэн мечется, чувствуя, что авантюра, в которую его втянул Лаваль, приближается к катастрофе. В ноябре 1943 г. он говорит одному из своих приближенных — Ромье: «Поистине у гитлеровцев неглубокая политика, и этот господин Лаваль смешон, цепляясь за них. Если он думает, что Черчилль и американцы захотят сесть с ним за один стол, то он ошибается. Он только помешает мне их встретить — вот все, чего он добился. Если бы он был поумнее, то воспользовался бы случаем, который я ему предоставил, улететь в Аргентину или куда-нибудь в другое место».
видео самоучитель танцев
***
Сабельный бой
***
Организация путешествия
|
|
|
|