|
Переворот в Виши
С самого момента заключения соглашения о перемирии правительство Петэна добивалось, чтобы уже это соглашение явилось основой для франко-германского экономического, военного и политического «сотрудничества» и чтобы гитлеровская Германия официально признала такое «сотрудничество». Правители третьего рейха старались использовать верхушку французской буржуазии как основного пособника и опору своей политики в отношении Франции и готовы были идти на такое «сотрудничество» с нею, но одновременно, не полагаясь на успех политики Петэна и прочность его позиций, сохраняли в своих руках всю полноту военного и политического контроля во Франции.
В тот же день, 22 июня, когда правительство Петэна дает указание своим делегатам в Ретонде подписать соглашение о перемирии, Лебрен по требованию Петэна подписывает декрет о назначении Лаваля и Марке государственными министрами. Это включение Лаваля в правительство как бы входит в одно из неписаных условий перемирия. На робкие возражения Лебрена маршал замечает: «При нынешнем положении вхождение Лаваля в правительство уже больше не составляет неудобств. Напротив, тем самым укрепляется правительственный авторитет».
Перед тем как поднять занавес последнего акта истории конца Третьей республики, следует поближе рассмотреть весь «жизненный путь» зловещей личности, забившей осиновый кол в ее могилу, — Пьера Лаваля. Заговорщический «альянс» 84-летнего Филиппа Петэна с 57-летним Лавалем, которые оказались на авансцене в дни похорон Третьей республики, лишь показывает, как причудливо сплетает капиталистическая политика самые различные биографии своих служителей, как господствующие классы отыскивают нужных им людей. Рядом с одним из двух последних оставшихся в живых маршалов войны 1914-1918 гг. (второй — Франше д Эспре -умер в 1942 г. всеми забытый), военачальником самых кровопролитных во французской истории боев 1916 г. за Верден, беспощадным карателем солдатских антимилитаристских бунтов 1917 г. и главнокомандующим французской трехмиллионной армией, к концу войны оказался человек, ходивший в годы той же войны в безызвестных пацифистах, мелкий адвокатишка, числившийся на левом крыле социалистической партии.
Если первый в годы между двумя войнами снисходительно давал свое имя «героя Вердена» антиреспубликанским заговорам, с одобрением следил за установлением фашистских режимов в Италии, Германии, а затем и в Испании, бросая многозначительные и загадочные фразы о будущем Франции в самых избранных салонах, двери которых открывались перед этим членом Высшего военного совета, академиком, министром, послом, другом высшей военной аристократии всей Западной Европы, то второй — грубо, локтями раздвигал себе проход в политике разнузданной площадной демагогией на избирательных собраниях в парижском предместье Обервилье, где он пролез в депутаты, грязными закулисными интригами в кулуарах парламента, нечистоплотными деловыми махинациями, оказывая подозрительные услуги своим богатым покровителям, вырывая министерские посты в отчаянных драках, продавая себя и покупая других.
Так же грубо пролез он на международную арену, то обещая помощь итальянским фашистам в их драчке с правителями третьего рейха, то совершая подлую сделку с Герингом по пути из Москвы в Париж, где он уже заранее решил растоптать подписанный им же 2 мая 1935 г. договор с Советским Союзом о взаимной помощи. Таким образом, к началу второй мировой войны на нем не осталось ни одного чистого места, кроме его неизменного белого галстука.
Испытание на старте, горные лыжи
***
>Тройной притоп в народных танцах
|
|
|
|